Первый тезис:
Свобода — это необходимое условие любви
Прежде чем обсуждать соотношение свободы и любви, определимся с самим понятием "свобода".
Свобода – это, конечно, противоположность зависимости (рабству). Но правильно ли будет сказать,
что свобода – это независимость? В абсолютном смысле – нет. В силу своей социальной природы мы
не можем быть независимыми от общества. Наш выбор – это всегда реакция на влияние извне; мы если
и свободны от кого-то одного, то непременно зависимы от другого. Возможно, даже безотчётно для себя.
Поэтому компромиссный вариант таков: свобода – это добровольная зависимость
(или относительная независимость).
- Свобода – это зависимость (неверно).
- Свобода – это независимость (неверно).
- Свобода – это добровольная зависимость (верно).
Свободу, трактуемую как добровольность, предполагает само определение любви. Ведь как бы мы ни
понимали любовь, мы обязательно включим в неё волевой компонент.
"Любовь – это обращённость чувства и воли на другую личность..,"
- говорится в энциклопедии [2]. А безвольная или противовольная любовь
– такое же противоречие, как и мёртвая жизнь. Любовь – добровольна. Любящий потому любит,
что хочет любить.
“Любовь возникает как самое свободное и постольку “непредсказуемое” выражение
глубин личности; её нельзя принудительно ни вызвать, ни преодолеть" (т.е. уничтожить в ком-то)[3].
Итак, утверждая любовь, христианство утверждает и свободу личности.
Если любят только свободные, значит, несвободные не любят. Этот вывод имеет для нас
практическую значимость. Нельзя ожидать от человека любви, если он несвободен. Насилием
можно добиться чего угодно – послушания, угодничества, часто лицемерия, гнева, который в любом
случае будет присутствовать, открытый или затаённый, - но любовь таким способом никогда
не "вытянешь". Для её зарождения нужны условия, и одно из них – осознание человеком своей свободы,
свободы любить или нет. Нужно внутренне позволить ему и не любить (как отец блудного сына).
Я не говорю, что дать право на это: не любить Бога и ближнего – это возможность, а не право!
Если решение, какой из возможностей воспользоваться, принимают вместо него другие (обижаются, давят,
шантажируют), то одно можно сказать наверняка – такой человек любить не будет!
Заявлять обратное с такой же уверенностью о свободных мы не можем. Из того, что все любящие
свободны, не следует, что все свободные любят. Свобода – лишь условие для возникновения
любви, но не её источник. Свобода – это потенциальная любовь; любовь – это правильно
реализованная свобода. Соотношения между этими понятиями следующие:
Недобровольность – типичная черта законничества. Законничеством называют попытки приспособить
греховную волю к заповедям, которые она изначально не желает исполнять. Мотивируемая страхом
или выгодой, она может их исполнить, но сути дела это не меняет – она всё равно останется
нежелающей. И всё время, пока она находится в таком рабстве, она будет испытывать гнев
(Рим.4:15; 7:8), который ещё раз доказывает, что она не была для рабства создана.
Кроме склонности порабощать, следует отметить и склонность чувствовать себя порабощёнными.
Поскольку свобода открывает двери для любви, то ясно, что нежелающие любить предпочтят находиться
в рабстве. Рабство становится для них не просто препятсвием для любви, но и поводом,
чтобы не любить. Удобная позиция: видишь за каждым наставлением попытку насилия над собой,
возмущаешься против "наездов" – и можешь продолжать жить, как жил. Есть, чем оправдать себя.
Поэтому не следует удивляться, когда кто-то, "желая" освободиться, не освобождается.
Второй тезис:
Свобода – необходимое условие ответственности
Свобода в значении добровольности связана ещё с одним базовым для христианства понятием –
ответственностью. Настолько связана, что без неё слово "ответственность" превращается
в пустой звук. Ведь что является предметом ответственности в её обычном понимании?
Только то, что человек может сделать, то, что подвластно его воле.
В сути своей ответственность неразрывно связана со властью: отвечает властвующий,
владеющий (собой). А если человек несвободен, и что-то другое руководит им против его воли,
тогда и ответственно что-то другое.
Здесь мы основываемся на предпосылке, что справедливый Бог не привлекает человека к
ответственности за то, что находится вне его возможностей. Человек не отвечает за невозможное,
потому что Бог не требует невозможного. В противном случае мы сформируем образ бога-тирана,
которого не найти в Библии.
Как сказанное соотносится с доктриной абсолютной испорченности человека? Ведь она как раз и
утверждает невозможность праведности для грешника. И разве не в том состоит назначение закона,
что он открывает людям их греховность не иначе, как требуя от них невозможного?
Конечно, всё это так. Но мы говорим о другой "невозможности". Зададим себе вопрос: почему
человек является рабом греха? Известно – потому что не хочет и/или не может жить праведно.
Здесь возможны два понимания, к одному из которых мы неизбежно будем склоняться:
- Невозможно, т.к. не могу иначе (детерминистский взгляд).
- Невозможно, т.к. не хочу иначе (индетерминистский взгляд).
Идея рабства греху присутствует в обоих вариантах, однако второй выигрывает тем, что он
сохраняет доктрину человеческой ответственности.
Детерминизм и индетерминизм – достаточно сложные философские учения, чтобы можно было бы
кратко и вместе с тем точно описать их. Суть в следующем. Есть воля, и есть факторы, влияющие
на неё (генетические, психологические, социологические и, в конечном счёте, Бог). Детерминизм
отводит решающую роль этим факторам, тогда как индетерминизм – воле [4].
Как и везде, здесь есть свои крайности. Индетерминисты иногда чрезмерно "автономизируют" волю,
что приводит к равной возможности двух противоположных решений. Детерминисты иногда вообще отрицают,
что есть возможность выбора. Поэтому в "чистом" виде эти учения поддерживались редко;
большинство мыслителей старалось отобрать лучшее в каждом из них и соединить в своей особой
системе.
Об этом можно рассуждать долго, но сейчас для нас важно увидеть, что свобода в значении
добровольности отстаивается даже в наиболее детерминистском богословии – кальвинизме:
"Человек, испорченный вследствие своего падения, грешит добровольно, а не против влечения
своего сердца, он грешит, говорю я, не по принуждению, а по своей склонности, не повинуясь силе,
а под действием собственных вожделений, без принуждения извне".
"И всё же не следует искать причину (грехов) вне воли их совершающих…"
Жан Кальвин [5]
"Грехопадение не отразилось на свободе человеческой воли; мы, как и прежде,
пользуемся правом выбора".
Р.Ч.Спрол [6]
"Все люди действуют свободно в том смысле, что они сами решают, что им делать…
Поэтому они несут нравственную ответственность… за свой добровольный выбор".
Женевская Библия [7]
И ещё два интересных высказывания:
"Под необходимостью я понимаю не принуждение, необходимость – это неизменность".
Мартин Лютер [8]
"…необходимость, будучи добровольной, не извиняет волю…она (воля)
виновна, потому что свободна".
Бернар Клервоский [9]
Итак, мы говорим о том, что свобода заключена в понятии "ответственность". А если
ответственны свободные, стало быть, несвободные безответственны. Снова полезный для жизни вывод.
Глупо ожидать от человека ответственности, если он не понимает своей свободы.
Всем известна такая разновидность греха, как "грех из отчаяния". По сути, большинство грехов
такими мыслятся. Мы вроде бы и не хотим грешить, но ситуация безвыходна, что-то извне как бы
вынуждает нас: "я не могу справиться со своими чувствами!",
"мысли лезут в голову – ничего не могу поделать!",
"это он вывел меня!" Мы чувствуем свою слабость перед такой великой силой.
Начало такому детерминизму положил ещё Адам:
"Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел".
Будто бы он ничего не мог поделать, настолько влиятельно было предложение Евы.
Какой ответственности можно ожидать от человека с подобным мышлением? Вот почему настоящее
покаяние случается так редко. Его главной составляющей является осознание вины, а не жалость
к себе. А вина заключена или в воле грешника, или вообще нигде. Вина в том, что грешник грешит,
будучи не обязан грешить. Вот в чём ужас греха: люди могут не грешить, но грешат.
Не нужно думать, что грешить их вынуждает греховная природа. Их воля – это и есть греховная природа.
И воля решила быть рабой греха, хотя могла бы и не решить [10].
Поэтому, прежде чем Бог приводит
грешника к покаянию, Он даёт ему знание свободы, знание того, что грех в конечном счёте зависел от
его выбора.
Я говорю "в конечном счёте", потому что чем больше раз человек решает грешить, тем меньше он
способен владеть собой. На определённом этапе он действительно уже не может противостоять греху.
Когда "машина" пущена в ход, очень тяжело идти против неё, однако вполне возможно с самого
начала не запускать её. Вот за это мы и ответственны. Вообще, в отношении своих грехов почти
всегда лучше быть индетерминистом (1Кор.10:13).
Хотя в знании свободы и скрыт большой потенциал для человечества, нельзя сказать, что она –
источник ответственности. Все ответственные знают свободу, но не все знающие её – ответственны.
Ведь ответственность зависит не только от знания, но и от желания. Нежелающий всегда предпочтёт
"не знать". Мыслить о себе как о рабе удобней: за свои поступки отвечает не он.
Итак, мы увидели, что христианство, утверждая любовь и ответственность, утверждает и свободу.
Мы также обратили внимание, что "рабская психология", о которой мы упоминали в начале статьи,
коренится не в христианстве, а в желании человека быть нелюбящим и безответственным.
Приступим далее к конкретным местам из Библии о свободе. Какой же она должна быть в отношениях
с Богом и с Церковью?
Утверждение свободы личности в отношениях с Богом
Свобода как добровольность берёт своё начало не в гуманизме или чём-то ещё, а в предвечных
отношениях Троицы. Вот настоящий её прототип! Во Христе удивительным образом совмещены свобода и
зависимость от Отца. Наряду с полной предопределённостью Его судьбы (Мт.26:54; Мк.8:31; Ин.8:29б),
мы видим не менее полную добровольность:
"Я желаю исполнить волю Твою, Боже Мой" (Пс.39:9)
"Никто не отнимает её (жизнь) у Меня, но Я Сам отдаю её: имею власть отдать её и
власть имею опять принять её; сию заповедь Я получил от Отца Моего" (Ин.10:18)
Заметим, что подчинённость Отцу включала в себя и тяжёлую внутреннюю борьбу (Лк.22:42-44; Ин.12:27).
К сожалению, в мировоззрении многих факт борьбы часто принимается за недобровольное поведение.
Проблема здесь в непонимании многогранности человеческой природы. Человек создан так, что в нём
одновременно могут сосуществовать разные желания. Одна часть себя не желает того, что хочет другая.
И это не всегда свидетельствует о лицемерии или несвободе.
Возьмём хотя бы 3 основных аспекта личности: разум, волю и чувства.
Проявление каждого из них вполне может быть названо желанием. Отсюда 3 уровня "желаемости"
подчиниться Богу:
- "Надо", "хочу" и "хочется" (полное единство всех аспектов личности).
- "Надо", "хочу", но "не хочется" (внутренняя борьба).
- "Надо", но "не хочу" и "не хочется" (лицемерие, двоедушие).
На 1-м уровне нет никакой раздвоенности в желаниях. Состояние отличное, но из-за
присутствующего в мире зла мы нечасто можем находиться в нём. На 2-м уровне намерениям
человека противостоит "не хочется" - слабая человеческая природа, "немощная плоть",
которую в Мт.26:41 Иисус противопоставляет "доброму духу". Это может быть и естественное
желание не умирать (Мт.26:37…), и желание заниматься более приятной деятельностью, чем
требуется (1Кор.9:16-18; Деян.22:19-21; Мт.5:41), и желание "не трубить" о своих достоинствах,
которое иногда неуместно (2Кор.12:11), и другие желания, нуждающиеся в обуздывании
(1Кор.7:5; Рим.13:14б).
3-й уровень характеризуется тем, что разум даёт некоторые доводы для определённого поведения,
но в принципе – воля не согласна на него. Только на 3-м уровне начинается та вынужденность,
которую мы в данной статье противопоставляем свободе. Следовательно, все библейские концепции
"воздержания", "непротивления злу", "терпения", "покорности" согласуются со свободой,
если их поддерживает воля.
Взаимоотношения Бога с человеком основаны на тех же принципах свободы, что и в Троице.
Чтобы ввести человека под Свою власть, Он никогда не прибегает к насилию. Причина и в Его любви,
и в том, что как Творец Он имеет право владеть нами. Почему в Ин.8:32 сказано, что Бог
освобождает нас для Себя истиной? Потому что насильник-дьявол поработил нас ложью. Насилие
всегда связано с ней, ведь никто просто так не согласится доверить свою душу тому, кто в
действительности не имеет на это права. Итак, как же насильник попытается обмануть свою жертву?
- Скроет свои истинные намерения, чтобы не оттолкнуть от себя.
- Будет создавать иллюзию заботы о всех наших желаниях.
- Не упомянет о тяжёлых последствиях, которые неминуемо обрушатся на нас в будущем.
То есть насильник представит только привлекательную часть, а об обратной стороне не скажет.
А это, по сути, ложь. И согласие, основанное на лжи, - не подлинное "да", как и согласие на
эмоциях, под пытками или в бреду.
Бог не таков. Призывая нас, Он честно даёт нам всю информацию:
- Прямо заявляет о Своих намерениях властвовать над нами (Иак.4:7а; Исх.20:2-5),
даже если это выглядит не очень привлекательно (Лук.14:26-27).
Он хочет осознанной зависимости.
- Апеллирует больше к воле, чем к каким-либо земным потребностям, будь-то хлеб (Ин.6:15,26)
или основанные на гордыне запросы разума (Ин.6:52-66). Люди, подобные Иуде, у которых
интерес к христианству вызван корыстолюбивыми мотивами, как правило, быстро разочаровываются
в Боге.
- О трудностях предупреждает сразу (Лк9:57; Мк.8:34; Ин.15:19-16:4; 1Петр.4:12).
И ещё один момент, указывающий на то, что Бог уважает нашу свободу. Его руководство людьми в
основном опосредовано их мировозрением (Рим.12:2). У дьявола же идеал – ввести человека в
механическую зависимость, управлять им, минуя или "отключая" его волю и разум (1Кор.12:2).
Бог предпочитает строить отношения на уровне мировозрения: Он не требует от нас поступков,
на которые мы не имеем внутреннего согласия (Фил.3:16; Рим.14:22б-23; Лк.9:59-62).
Роль мировозрения подчёркивается также и тем, что суть христианства – в духе любви,
а не в букве закона (2Кор.3:6). Библия не даёт конкретных предписаний на все случаи жизни,
но тем самым она даёт свободу самим находить решения, как поступать в данной ситуации,
исходя из общих принципов (напр. Мт.12:1-13). Это ещё один аргумент в пользу свободы.
Утверждение свободы личности в отношениях с Церковью
Ввиду того что церковные отношения – это в известном смысле продолжение отношений с Богом,
всё сказанное о свободе в предыдущем разделе применимо и здесь. И нам ничего не остаётся,
как завершить наши рассуждения перечнем мест, касающихся непосредственно свободы личности в Церкви.
Внимательное их чтение даёт всё больше и больше уверенности для вывода, что причина отсутствия
свободы в Церкви кроется не в самом христианстве, а в двух негативных чертах характера
христиан – властолюбии и человекоугодничестве. Именно здесь следует искать причину
церковного конформизма.
Итак, Библия выступает
- против властолюбия (или насилия) вообще (Пс.10;5; 3:31;Лк.22:25-26);
- против человекоугодничества вообще (Еф.6:6; Кол.3:22б; 1Кор.7:23; Гал.1:10).
В частности:
- против авторитарности в руководстве (1Петр.5:3; 2Кор.1:24);
- против насильственного изменения культуры, в которой вырос человек (Гал.2:14,3);
- против неискренней покорности общецерковным установлениям, т.е. тому, на что согласилась вся церковь (Деян.4.32-37 и 5:4);
- против насильственного совершения добрых дел (2Кор.9:7; Филим.1:4);
- против неохотного служения в церкви (1Петр.5:2; Евр.13:17);
- против того, чтобы в собственной самооценке опираться на мнение других (1Кор.4:3);
- против того, чтобы чувствовать ответственность (вину) за кого-то после того, как сделали всё от нас зависящее (Мк.6:11; Деян.18:6; 20:26; Гал. 6:5).
В заключение, обратим внимание, какое значение в связи с нашей темой приобретает мужество.
Для любви и ответственности, мы говорили, нужна свобода. А для свободы, в свою очередь,
необходимо мужество. Свобода связана с риском: для властолюбивых - потерять
результативность (которая только кажется подлинной); для человекоугодников - потерять признание
(тоже имеющее лишь подобие настоящего). Одни должны отвергнуть используемое из-за бессилия
давление на людей и иметь мужество вверить их Божьей власти. Другим же нужно набраться
мужества "остаться самими собой".
Коснёмся, к примеру, проблемы сохранения неповторимой человеческой индивидуальности в культуре,
не всегда её поддерживающией. Ведь не секрет, что у каждой церкви сформировалась своя собственная
субкультура, другими словами, "мода" на определённые стили, манеры, стереотипы. То есть на то,
что с объективной (библейской) точки зрения несущественно. Но оно порой становится настолько
важным для большинства, что превращается в обязательное условие принятия. И вот новички стают
перед выбором: или "влиться" в коллектив, или сохранить себя как личность. Чтобы избрать последнее,
нужно немалое мужество. Многие поэтому предпочитают идти первым, более лёгким путём.
Это их дело. Но следует помнить, что Анания и Сапфира были наказаны Богом именно за то,
что притворялись, будто бы они согласны с большинством (Деян.4:34- 5:11).
Страх наказания - конечно, не лучшая мотивация для мужества. Что же в первую очередь должно
двигать нами? Желание, чтобы Церковь не превратилась в "однородную массу"? Возможно.
Но нужно следить, чтобы разнообразие не стало самоцелью. По большому счёту, ценен Сам Христос,
а не отдельные субкультуры (Кол.3:11). А Христос, кстати, больше ценится в "разнообразной"
церкви. Однообразие ведь создаётся искусственно, для этого требуются и силы, и настойчивость, и
сосредоточенность на данной цели. Всё это отвлекает от Христа. А разнообразие, по сути,
не нуждается в достижении, оно уже существует как данность, что позволяет людям лучше
сосредоточиться на Христе (освобождает их внимание для Него).
Следовательно, утверждая свободу личности, мы способствуем и
высшей ценности Христа в нашей жизни.
